Однажды я умру.

Фонари дневного света губят даже самую прекрасную ночь. Они напоминают о ночных полустанках, покрытых снегом, о морге. Что-то есть в этом дневном свете ночью неживое. В морге я, насколько помню, никогда не была. Но этот факт с лихвой восполняют акты судебно-медицинской экспертизы, бодро набираемые А на компьютере, из коктейля различных заключений. Почему-то сильнее всего меня потрясла история ежедневного алкогольного бешенства, а не найденная в болоте нога, раскатанное и замороженное тело, неотделимое от дороги, у которого еще и брали анализ мочи, бесчисленные нетрезвые самоубийцы, пьяная женщина, повесившаяся на суку.
Z был алкоголиком. Почему он им стал и как он алкогольничал в Питере на ВО, как будто бы для этого созданном, неизвестно. Родители сделали хитрый фокус и уехали жить в деревню. Пропив всё, включая квартиру, Z решил, что родная кровь - не водица, и поехал с вещами навестить родителей. Родители почему-то не обрадовались и в дом Z не пустили. Он купил бутылку пива и стал размышлять, где бы водвориться. Случайно подвернувшийся на пиво дедушка X, был не прочь продолжить знакомство с пивным нуворишем и позвал его к себе в гости. Дедушка сам проживал на птичьих правах в домике, охраняя сад одной бдительной бабушки за проживание и некоторые харчи. Новые товарищи много бухали. Иногда дрались. Дед слабел и постепенно перешел к пьяному постельному быту, потеряв способность дойти до туалета. Z подрабатывал и покупал бухло, дед не просто превратился в животное, но и сильно вонял, за что бывал постоянно бит. Совместное существование закончилось внезапно. Z, как обычно,кулаком, отправил деда за сигаретами, откуда тот прямиком направился в морг. Осмотр показал, что ребра у него были переломаны и одно из них встретилось с сердцем. В оправдание Z сказал, что он его невозможно бесил. И что-то в этом ежедневном бешенстве было до боли знакомо.
Я просила А обязательно чистить ногти, потому что мне казалось, что под каждым ногтем таилось некоторое количество актов судмедэкспертизы, сдобренное усопшими воинами второй мировой.
Написано, потому что уже год про это помню. Дневной свет ночью...

Воскресенье - день тяжелый. После выступления в качестве супердансстара предыдущей ночью в деревенской дискотеке со злоупотреблением пива и сигарет, просыпаться хочется не очень сильно, но приходится, потому что петухи, орущие круглосуточно, таки понимают, что орать утром нужно громче, вчерашние трезвенники начинают громкое брожение по улицам, а евангелисты конечно же снова обращаются к Богу. В результате из евангелистов и продавца рыбы возникает какофония: "A Dios...!!!!! Pescado-pescado-!!! A Dios...!!!!!!Pescado-pescado-pescado!!!!!! A DIOS.....!!!! PESCADO-PESCADO-PESCADO!!!" (К Богу, рыба!)Торговец рыбой проезжает, в церкви происходит распевание под гитару, сопровождаемое рёвом мотоцикла: "Dios está aqui! ....corazón....Dios está aqui! ....corazón....razón....." (Господь, здесь; сердце; причина) Ну надо же, думаю я, вот с утра и Господь к нам пожаловал, а я не одета и лохмата. Я не очень сильна в религиях, но мне кажется, что как-то они действительно должны быть близки - Господь и рыба.
В субботу мне послышалось, что местный падре просил Господа что-нибудь уже сделать с США, потому что хочется мира и тогда всё будет хорошо. Галлюцинация?
Я еще не писала, что мне приятно думать, что проживаю сейчас в Амазонии или El Oriente. На берегах двух из истоков Амазонки. Почти каждую ночь мерцают зарницы, удивившие меня, когда судно стояло возле Панамы. Фантастическое зрелище.